Сержант Карапетян, срочно к командиру роты, - услышал я за спиной зычной голос дневального, ефрейтора Виктора Тютрина. Я в это время в тёплой Ленинской комнате строчил для местной газеты “Биробиджан штерн” очерк о политической зрелости доблестных воинов-комсомольцев...

Подлость поглотила тишину.
Дети же войну не начинали.
В ледяную, смертную купель
Их швырнули. Там – юдоль печали...

В пятницу, ближе к вечеру, позвонила мне Раиса Степановна, этакая полная, с тройным подбородком женщина, председатель районного отдела общества «Знание». И, как всегда, задыхаясь от астмы, приглушенным голосом, сообщила, чтo есть возможность подзаработать: в субботу вечером в селе Заречное запланирован вечер поэзии, и мне следует его провести. Для меня, на этот раз, сделано исключение: выделены две путевки.

В своем аккаунте на Facebook Андрей Орлов (Orlusha) опубликовал новую басню о баранах, которым волк навешал на уши пропагандистской лапши.

Наивность захлебнулась кровью:
Распятьем – семафор крестом,
Всё потемнело на перроне...
Протяжный, бесконечный стон.

Сантьяго вышел из обувного бутика, любуясь своими новыми сандалиями, в которые он облачился тут же, у кассы, едва успев заплатить за них. В руках он держал растоптанные, посеревшие от времени некогда белые ботинки.

По Харькову лупит кассетный металл,
Дома содрогаются, морщась от грома.
Удар! – и от грохота глохнет квартал,
И эхо рокочет, как с аэродрома.
В развалинах школы, больниц корпуса,
Жестоки, как Дракула, злобные орки.