ИРИНА ИВАНЧЕНКО, КИЕВ
ЯВОРОВСКИЙ ПОЛИГОН
(молитва Архистратига Михаила)
Я помню, мой Господи, всех, кого Ты сотворил
(о павших скорбеть нелегко, но о падших – не легче).
Еще до того, как Ты их научил говорить,
стрелять наловчились они в перелетных и певчих.
А птицы – как люди – курлычут свое «Отче наш»,
но сколько стрижей не смогли долететь до Синая.
Далекий потомок колчана – тугой патронташ
плодится и множится в недрах стальных арсеналов.
Голодным тридцатым, обугленным сороковым
едва ли найдутся могильные ямы по росту.
Когда на земле не осталось мишеней живых,
они научились из пушек палить по погостам.
Я помню, как взрывы сметали опоры мостов,
как дрогнули стены и кровли под залпом прицельным.
Когда не осталось ни тел, ни нательных крестов,
они научились из танков расстреливать церкви.
Веками – стреляют. Погоня идет по пятам.
И снова бегу по горящим ярам и пригоркам –
несу на руках Богородицу к Райским вратам,
крылом прикрывая от пули, летящей вдогонку.
Нет времени нашего тяжче из прочих времен,
но эта же тяжесть раздавит грядущего Хама.
Я верю – однажды на Яворовский полигон
придут звонари, и миряне потянутся в храмы.
Толоку затеют, всем миром замесят дома.
Поджаристой коркой прихватится глина сырая.
И к Третьему Спасу хлеба соберут в закрома,
и шумные свадьбы к Михайлову дню отыграют.
ГАМАЮН
О, знать бы, храня и врачуя,
разведать, о чем вдалеке
бесстрастная птица вещует
на страшном своем языке.
О, знать бы заранее или
расслышать, покуда поет,
гадая по пятнам чернильным,
как сузится время твое:
от слов довоенной огранки,
от ветки, откуда поет,
до редких звонков из Луганска
и окрика: «Стой, кто идет».
И тело к земле приникает —
прикрыть ее в ближнем бою,
где птица на миг умолкает
и слушает песню свою.
МЕЖДУ
Марине Гарбер
1
много вещей не бери
главное
не оставь надежду
пассажирские скорые давние
прорываются между
Молохом и наковальней
и божком рукастым
от войны и дороги дальней
не зарекайся
2
воду очки отключить электричество
тьму в изголовье…
бросив к чертям свой багаж риторический
где-то во Львове
ехали сутки в продавленном тамбуре
слиплись как тесто
поезд до Познани дальше до Гамбурга
дальше по тексту
хлебом чужим пересыльными хабами
сытые в горе
между тобой и балтийскими хлябями
миром и морем
не приземлились кружат неприкаянно
рядом и между
небом и ратушей в городе каменном
ближе чем прежде
* * *
Эти горе-слова
не растопишь слезами.
Ни жива, ни мертва
я стою на вокзале.
И чернеет вдали
небо над Фиолентом.
Я на сгибе земли.
В кассе нету билетов.
Сердце бьёт, как родник,
и расходятся створки.
Приютит проводник
в уголочке, в каптёрке.
И в купейном тепле,
по кровящему следу
я приеду к тебе,
завтра утром приеду.
Я тебя обниму
и замру под ключицей.
В эту горе-весну
ничего не случится.
Я доеду домой
через пламя и копоть.
Мой божественный, мой
человеческий опыт.
14 апреля. 2022
СЕРГЕЙ ЛЕОНТЬЕВ, Москва
ЧЕЛОВЕК ВОЙНЫ
Ров между нами вырыт,
Души разобщены.
Я – человек мира,
Он – человек войны.
Будет команда: – Взять их! –
Он отчеканит: – Есть!
Скажешь ему: – Хватит! –
Он прошипит: – Не лезь…
Сядь и расслабься, дурень, –
Слышу его смешки, –
Не остановишь бурю!
Лучше пиши стишки.
Падают бомбы – что ж нам,
Корчиться от скорбей?
Нам без войны – тошно…
Бей, барабан, бей!
Всяческим вашим НАТАм
Время устроить Ж…!
Патологоанатом
Плачет по ним уже!
В петли нечистых, в петли!
На эшафот – гурьбой!
Слушай, ты – человек ли?
Мы же с тобой, с тобой
Те же спивали песни,
Жили в одних торжках,
Мы же сидели вместе,
Бл@дь, на одних горшках!
Что ж ты изводишь ульи?
Там же кругом детка…
Скалится он: – А @уй ли?
Это ещё слегка!
Ложью, насквозь разящей,
Сеящей черноту,
Брызгает зомбоящик:
– Так их! Ату, ату!
Рейте, знамёна, рейте!
В бой, эскадроны, в бой!
Пусть вырастает рейтинг,
Пусть нарастает боль…
А о потерях в роте
Скроем привычно след
Вывеской «ВЫВСЁВРЁТЕ»,
Вывеской «NASTAMNET».
Шоу-программа «Вести»
Сутками голосит…
* * *
Только сказать по чести –
Я ведь по горло сыт,
Сыт Ирпенём и Бучей,
Вашей убогой Zет,
Этой войной @бучей,
С тьмою столкнувшей свет…
* * *
Плакай, гитара Ричи,
Блюз – он всегда в цене…
Господи, сколько дичи
Стало в моей стране!
Сколько же лет питалось
Жжёным
её нутро…
Только в меня впиталось
С Джона –
«Make love, not war!»
* * *
Третью неделю кряду
Тают снега, белы…
Нам не нужны снаряды,
Нам не нужны стволы!
Мы, как всегда, стихами
Души расшевелим…
Слышишь, уже стихают
«Хоста» и «Джевелин».
Ибо целебно Слово,
Крепок его настой,
Ибо открыты снова
Оруэлл и Толстой.
Ибо глаголом «Любишь»
Мы убиваем яд,
Ибо Днiпро и Трубеж
В сердце моём кровят.
Боль не проходит, гложет,
Гложет до глубины…
…
Знаешь, а я ведь тоже
Стал человек войны.
Апрель 2022 г.
А БЫЛО ДО ВЕСНЫ ЧЕТЫРЕ ДНЯ
А было до Весны четыре дня,
И в Винницу звала меня родня,
Никто своих друзей ещё не банил,
И мы сидели с пивом после бани,
Склоняя благодушно Пу и Зе,
Но тьма и свет уже столкнулись лбами,
И танки заклеймили буквой Zет.
А было до Весны четыре дня,
И накрывала птичья колготня
Донбасс и Крым, Кубань и Запорожье,
Народ охотно чарочки порожнил
И уминал блины перед Постом,
Но год Тигровый, выгнувшись тревожно,
Воинственно подёргивал хвостом.
А было до Весны четыре дня,
Ещё не ныло сердце у меня,
Петляли ручейки по тротуарам,
Девчонки улыбались всё весней.
Но встали роты, берцами гремя,
И тягачи зафыркали солярой,
И выползли ракеты из ангаров,
Как полчища стальных крылатых змей…
* * *
Как много мы читали о войне…
И вот она пришла к тебе и мне –
Не рыцаршей, а падальщицей хищной,
Несущей смерть, разруху, пепелища,
Разлуки, слёзы, кровь, потери, скорбь…
И всё же, брат, давай спины не горбь!
Пускай война подписана в печать,
Пусть в кураже заходится орава,
У нас с тобою есть простое право,
Простое право – право НЕ МОЛЧАТЬ!
* * *
Россия, что ты делаешь? Окстись!
Своих святынь коленами коснись,
Открой глаза, отбрось кровавый нож,
Ослепших и изломанных не множь…
Покайся, во глаза Христовы глядя,
Прошедшего и будущего ради
За то, что Жизнь от копоти черна,
И что земле не выносить зерна,
За то, что всюду саван расстелила,
За то, что безвозвратно разделила
Того меня – от этого меня.
* * *
А было до Весны четыре дня…
Апрель 2022 г.
* * *
«Плыло облако, с белой ладьёй сравнимо,
И спускались с холма мы, рука в руке.
И какие-то звуки неслись с равнины
И текли, и текли, как вода в реке.
Там молились солдаты, готовясь к бою.
Ты прижалась испуганно: – Спрячь меня! –
И взлетели над озером мы с тобою,
Над полями пшеницы и ячменя.
А под нами лежала в огне дорога,
Кто-то тщетно бросал на неё кошму,
А потом небеса посмотрели строго,
И земля разошлась, разошлась по шву!
Пересохли слова, словно сотни стариц,
Где-то колокол начал в набат звонить…
А потом нам с тобою явился Старец,
И сказал, что нельзя никого винить.
И что нам предстоит этот шов заштопать,
А иначе планете цена – пятак…
И что Родина любится не за что-то,
Не за что-то, а любится просто так.
Что у всякой войны нужно вырвать жало,
Потому что черна у неё душа»…
И вот здесь я проснулся, а ты лежала
И была безмятежна и хороша…
Там, где любят, там миру не быть ничейным,
Там, где свет, там не будет земле темно.
И не надо ни ружей и ни мечей нам,
Разве только в музеях или в кино.
…
Где-то в Сливочном море кораблик прыгал,
Люди постили котиков или панд,
А Венера входила в созвездье Рыбы,
Как надменный непрошеный оккупант.
Май 2022 г.
