Теплится свеча, и ходят тени
по стене – полки и легионы.
Патерик читает инок в келье,
за окном – зима и лес сосновый.
За окном – февральские сугробы,
и война свою справляет тризну,
ходит от порога до порога –
не нужны ей пропуска и визы…
На земле – Божественного Рая
не отыщет ни пророк, ни гений,
горсть монет – и вот Христа продали,
продается всё – лишь ваши деньги!
Патерик, единственный дружище!
Мы с тобой давно и точно знаем,
кто в лесу охотник, кто добыча,
ворон и голубка – в разных стаях.
Сеем рожь, а косим мы крапиву,
а война – ломоть чужой, солёный,
вся надежда на Господне диво
и на храбрость наших легионов!
Вечность до весны, а не – полмига,
замело метелями-снегами,
старая монашеская книга
шелестит страницами-слезами…
* * *
Мы заблудились, Авва Отче,
среди войны, холодных зим,
среди пугающих пророчеств,
но видятся сквозь чёрный дым
иконы Киевской Софии,
где в ризнице огонь свечей
и фрески нежно-голубые,
и свет апостольских очей…
Тебе спасибо, Авва Отче, –
причастий тайна нам дана,
и кубок – лёгок, позолочен
с глотком пасхального вина…
Вновь льётся кровь на поле брани –
и горяча, и так красна,
бьют полковые барабаны,
ну, а душа – белым-бела…
Темно в глубинах дня и ночи,
лишь в алтаре Твоём светло,
благослови нас, Авва Отче,
на жизнь, победу и добро!
* * *
Где же платье моё с кринолином?..
Что за день за окном, что за век?..
И весна не приходит с повинной,
мир сегодня туманен и слеп.
Мы любили, мы жили, мечтали,
мы несли в себе столько чудес!
Мир, как карточный домик желаний,
вдруг рассыпался сразу, исчез.
Поистёрлись все прежние метки
на тропинках, в судьбе и в душе,
сумасшествие русской рулетки
для соседа – в порядке вещей.
Наша жизнь стала сущим кошмаром –
словно дьявола злая игра.
Умирать каждый день мы устали,
что сказал бы карпатский мольфар?..
Режут в клочья ракеты и бомбы
украинскую звёздную ночь,
а война – это страшно и больно,
на всех окнах – полосками – скотч…
А мольфар ничего не поведал –
просто в горы ушёл не спеша.
Мы отмолим слезами все беды –
помолись же, голубка-душа!
Украинская наша мадонна
грудью кормит ребёнка в метро,
и теперь она стала иконой –
Значит, Господом так суждено.
Скоро время Христовой Вечери –
ей не сможет никто помешать,
помолись, ведь Страстная Неделя,
помолись же, голубка-душа!
* * *
Вся в слезах и в ожогах земля,
а мы ждали так эту весну!
Оказалось, конец февраля –
это просто портал в войну.
Сколько было чудес и даров:
платье белое, школьный вальс,
серебро новогодних шаров,
запах дома, где родилась…
Как изранено тело Земли!
Стать бы рыбой – найти свой пруд,
в синей дымке плывут корабли,
и – не знают, куда плывут.
Память есть, и – реальная боль,
бесконечен мой список потерь,
смыть бы всё в четверговой воде,
окунуться в Иисуса купель!
Оказалось, конец февраля –
не в весну, а в войну портал…
В церкви праздничной у алтаря
Бог о главном мне рассказал.
Постоим же у Царских ворот:
в храме Бога с самых небес
Благодатный огонь вновь сойдёт,
будет радость – «Христос Воскрес!»
В каждом прожитом дне – свой смысл,
пусть он связан даже с войной…
В руки катится крашенкой жизнь –
значит, все чудеса со мной!..
* * *
Зачем это всё, зачем?..
Зачем эта жуткая бойня?..
Разрушен в душе Вифлеем,
и это так страшно и больно!
Лучшие – в поле лежат,
горят поминальные свечи,
но – нет безымянных солдат
в этой войне бесконечной...
Сожжённый, покинутый дом –
не вышьешь в нём счастье на пяльцах.
И что с нами будет потом?
Вновь день утекает сквозь пальцы…
Медузою плыть по волнам?
Бродить по земле пилигримом,
молясь голубым небесам?
Иль – гроздью алеть на калине?
Мы из чего состоим?
Из слёз, из любви к Украине,
из правды казацких святынь:
вкус воли мы помним доныне.
Бесстрашны наши полки,
в строю ещё мой барабанщик,
и пусть поседели виски –
шагай же, усталый мой мальчик!
ДРУГУ ЮНОСТИ
Ты пишешь мне из другой страны.
Стремительны эсэмэс
с той параллели, где нет войны,
с планеты чужих чудес…
Когда-то нам написал Ремарк:
«На фронте без перемен».
«Тревожный» собран давно рюкзак,
как неизбежность потерь.
Исчезли, словно бы под водой,
и люди, и города:
Они всех нас закрыли собой,
и перед ними – вина…
Несбывшийся королевич мой,
не стоит жизнь ни рубля!
Знаю, сказал бы, наверно, Ной:
«За страшной водой – земля…»
Не вспоминай мой голос и смех –
это не наша весна.
У нас идёт жасминовый снег,
у нас идёт здесь война…
Ада и рая ты не пророчь,
не спрашивай ни о чём,
Теперь до утра мне слушать ночь,
политую серебром.
Сколько молитвенной тишины,
луны безмятежен лик,
и даже кажется – нет войны,
и живы те, кто погиб…
* * *
В сиренях стоят наши дворики –
для сердца бесценней всего,
дымы наши сладкие, горькие
плывут по утрам над селом…
Врагам так хотелось и хочется
земли чужой, крови чужой –
устроить пикник на обочине
пришли они дикой ордой.
Земной шар от «Градов» качается,
а кони – летят по степи,
всё трудное лишь начинается –
войну, словно горб, нам нести.
А дружба меж нами просрочена,
как ваши, для фронта, пайки,
хотели пикник на обочине? –
вас тысячи в землю легли!
Победы врагов – они пирровы,
ни шанса у древнего зла!
Подсолнух растёт под руинами –
его не пугает война!
Казацкие сабли наточены,
весь мир – в украинской горсти,
а Богом давно напророчено –
подсолнухам вечно цвести!
