Солнце темя распекает,
И к беседе призывает.
Эх, закуски не хватает!
Кто, братки, за ней сгоняет?
Как приятно по-простому,
Без китайских церемоний
Рассуждать о сути жизни
И физической гармонии.
- Вот, хотя бы, европейские французы,
Пьют вино и носят модные картузы,
Итальянцы ударяют по портвейнам,
Англичане развлекаются глинтвейном.
Спикер первым выпил, корочку хватает,
Зажевал её, рукав в себя вдыхает
И зажмурился от выпивки всем телом:
- Эх!Родимая! - он занят важным делом.
Возразил ему дружбан в берете рваном,
Вынимая банку с килькой из кармана:
- Ты, Василий, нет базара, образован,
Политически со всех сторон подкован.
Но румынцы и соседские болгарцы
Пьют не меньше, чем французские швейцарцы.
А возьми родные чукчи и якуты:
Те на холоде без водки, как разуты.
Ну а жители любимого Кавказа
Пьют вино своё из рога, во зараза!...
Петя снял свою дырявую кепчонку,
Принял дряни, подорвал себе печонку
И отдал бутыль соседу, брату Коле,
Корча личико, как будто бы от боли.
- Пацаны! Нет, Я не понял! Чё за тема?
Что за гонки? В чём причина? Где проблема?
Люди в космос, вон, с собаками летают
И о весе там надолго забывают.
Вася стал на брата Колю огрызаться:
- Неча в диспут образованный врываться!
Вон! Шмурыгни свою дозу из бутылки
И сиди себе на солнечной подстилке.
Мне профессор объяснял один забавно
(По обмену в наш ларёк попал недавно)
Говорит, что солнце с виду лишь опрятно,
Что оно имеет языки и пятна.
- Это что!? - на пренья подоспел Серёга,
Он добыл к напитку закуся немного,
И насыпав в центр старые креветки,
Стал мостить себя на жёлтые газетки,
- Я читал одну стаью в центральной прессе
Есть таблетка: пьёшь её – теряешь в весе.
И коли выпить их с десяток, вот в чём штука,
Станешь тонким, что тот спининг из бамбука.
Вася дым пускал, Колян терзал креветки,
Петя дырку изучал в своей беретке,
А Серёга, дёрнув норму антифриза,
Разговор повёл про женские капризы:
- Обо мне одна красотка, помню, сохла,
Так соседка чуть от зависти не сдохла.
Ведь моя носила курточку из зайца,
А сосед своей морочил просто яйца.
У моей – почти что новые ботинки,
И чулки без дырок – девочка с картинки.
А у той жиртрест с двумя ногами
И кривые зубы за губами.
- Ты, Серёга, пьян, поди в дрезину?
Чтоб тебя любили образину?
Ты же ростом меньше табурета
И воняешь, как гусар после банкета.
Здесь Серёга дёрнул по второй,
Он, Серёга, малый – заводной.
Он ещё креветкой закусил
И о сатисфакции спросил.
- Пётр, ты ответь за клевету.
Я красив и видно за версту
Рост мой раньше был куда повыше.
Так, что извинись, иль дам по крыше.
- Ладно, Серый, чё ты набухаешь?
Шуток уж совсем не понимаешь.
И обняв Серёгу друг Петруха,
Извинялся, чмокал его в ухо.
- А про запах, -продолжал Серёга,
Может и воняю я, немного,
Но зато наш Коля, как ни грустно,
Пахнет прошлогоднею капустой.
На газетке грянул дружный хохот,
Перейдя на ржанье и на топот.
Только брат Колян не веселился,
Он весьма серьёзно оскорбился.
Он к бутылке мощно присосался
(В этом с ним никто не состязался)
И когда в бутылке стало сухо,
Врезал Серому в нечмокнутое ухо.
- Чё ты, Бэ...? Совсем уже, Бэ.. пьяный?
Мы сидим, культурно так гуляем.
Ты, брателло, вовсе распустился...
И сергей с Коляном зацепился.
А друзья без дела не остались,
И соседи дружно в бой ввязались.
Потоптали скромную закуску,
Поломали клёвую пирушку.
Но когда немного разобрались,
Васе в уважении признались,
Коле поведение простили,
Петя с Серым антифриз допили.
После ещё долго обнимались,
Иногда ругались, целовались,
Рассосались все в свои сторонки
Уступив газеты собачонке...
22 января 2002г. Артур Гинзбург
