Кавалерственная дама баварского ордена Терезы (1880).
Дочь Николая Борисовича Юсупова, последнего представителя рода князей Юсуповых по мужской линии; по матери, Татьяне Александровне, — внучка графа А. И. Рибопьера.
В семье родилось трое детей: Борис (умерший в детстве), Зинаида и Татьяна. Имя, согласно юсуповской традиции, получила в честь бабки, графини де Шово.
Благодаря родителям, дом которых был открыт для людей науки и искусства, княжны получили прекрасное образование и воспитание. Уже в семь лет Зинаида могла принять гостей и поддержать светский разговор.
«Матушка была восхитительна. Высока, тонка, изящна, смугла и черноволоса, с блестящими, как звезды, глазами. Умна, образованна, артистична, добра. Чарам ее никто не мог противиться. Но дарованьями своими она не чванилась, а была сама простота и скромность. «Чем больше дано вам, — повторяла она мне и брату, — тем более вы должны другим. Будьте скромны. Если в чем выше других, упаси вас Бог показать им это».
Такие воспоминания о княгине Зинаиде Юсуповой оставил её сын Феликс. Он боготворил мать. Но и в сердцах других людей эта необыкновенная женщина сохранилась не только как восхитительная красавица, но и как пример непревзойденного благородства — не зря при царском дворе ее называли «Сияние».
Франсуа Фламенг. Портрет княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой. 1894 г.
Зинаида Николаевна Юсупова родилась в одной из самых знатных и богатых семей Российской империи: ее отец, последний князь из рода Юсуповых, был владельцем заводов, мануфактур, рудников, доходных домов, усадеб и поместий, их годовой доход превышал 15 млн золотых рублей. Несмотря на жизнь в достатке и роскоши, Юсуповы прославились великодушием, скромностью и щедростью. Отец Зинаиды основал несколько благотворительных фондов, содержал институт для глухонемых.
Благодаря родителям, дом которых был открыт для людей науки и искусства, дочери Юсуповых — Зинаида и Татьяна получили прекрасное образование и воспитание. Позднее сын Зинаиды Феликс рассказывал:
«Семи лет матушка моя была готовой светской дамой: могла принять гостей и поддержать разговор. Однажды бабке нанес визит некий посланник, но та велела дочери, малому ребенку, принять его. Матушка старалась изо всех сил, угощала чаем, сластями, сигарами. Все напрасно! Посланник ожидал хозяйку и на бедное дитя даже не смотрел. Матушка исчерпала все, что умела, и совсем было отчаялась, но тут ее озарило, и она сказала посланнику: „Не желаете ли пипи?“ Лед был сломан. Бабка, войдя в залу, увидела, что гость хохочет как сумасшедший».
Вскоре княжна стала одной из первых красавиц Петербурга. «Руки ее просили знаменитые европейцы, в том числе августейшие, однако она отказала всем, желая выбрать супруга по своему вкусу. Дед мечтал увидать дочь на троне и теперь огорчался, что она не честолюбива. И уж совсем расстроился, узнав, что она выходит за графа Сумарокова-Эльстона, простого гвардейского офицера».
Действительно, выбор княжны многим показался странным. Спустя годы военный дипломат граф А.А. Игнатьев вспоминал: «Каким-то друзьям удалось, наконец, убедить одного из кавалергардских офицеров, хоть и недалёкого, но богатого и носившего уже двойную фамилию Сумароков-Эльстон, жениться на Юсуповой. Умнейшая и очаровательная супруга сделала карьеру этого заурядного гвардейца, но ума, конечно, ему придать не смогла».
Степанов К.П. Портрет кн. З.Н. Юсуповой. 1902 г.
После свадьбы супругу Зинаиды высочайшим указом было пожаловано право именоваться двойным титулом — князем Юсуповым, графом Сумароковым-Эльстоном. Брак был счастливым, несмотря на разность характеров. Их сын Феликс писал, что «он был прежде всего солдат и не любил интеллектуальные круги, где нравилось бывать его жене», и из любви к мужу мать была вынуждена пожертвовать «своими личными вкусами».
На костюмированном балу. 1903 г.
Тем не менее, Юсуповы жили широко, устраивая грандиозные балы и приёмы, на которые приглашались члены императорской семьи и представители иностранных домов. «Матушка от природы имела способности к танцу и драме и танцевала и играла не хуже актрис. Во дворце на балу, где гости одеты были в боярское платье XVII века, государь просил ее сплясать русскую. Она пошла, заранее не готовясь, но плясала так прекрасно, что музыканты без труда подыграли ей. Ее вызывали пять раз».
Константин Маковский. Портрет княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой в русском костюме.
«Всюду, куда матушка входила, она несла с собой свет». И неудивительно, что много сил, времени и средств она тратила на благотворительность. Под её патронажем находился целый ряд учреждений: приюты, больницы, гимназии, церкви, причём не только в Петербурге, но и по всей стране. Во время русско-японской войны Зинаида Николаевна была шефом военно-санитарного поезда на фронте, а во дворцах и имениях Юсуповых были организованы санатории и больницы для раненых.
Даже художник Валентин Серов, который обычно не жаловал аристократию и не льстил знатным дамам, когда писал их портреты, был восхищен княгиней Юсуповой: «Если бы все богатые люди, княгиня, были похожи на вас, то не осталось бы места несправедливости». На что Зинаида Николаевна ответила: «Несправедливости не искоренить, и тем более деньгами, Валентин Александрович».
Валентин Серов. Княгиня Зинаида Юсупова в своем дворце на Мойке. 1900 г.
Однако назвать её жизнь безоблачной нельзя. В браке у Зинаиды Николаевны родились 4 сына. Двое из них умерли в младенчестве. И старшему Николаю не было суждено прожить долго: он погиб в 25 лет на дуэли. Говорили даже о родовом проклятии Юсуповых — будто в каждом поколении в этой семье может остаться в живых только один сын, остальные же умирают, не достигнув 26-летнего возраста.
Судьба младшего, Феликса, тоже стала причиной для материнских волнений. Феликс стал организатором убийства Григория Распутина. Мать поддержала его: «Ты убил чудовище, терзавшее страну. Ты прав. Я горжусь тобой». Сама она никогда не одобряла увлечения императрицы Александры Федоровны Распутиным, что в конце концов привело к прекращению многолетних дружеских отношений женщин. Об их последней встрече летом 1916 года и «холодном приёме» Феликс Юсупов писал: «... царица, молча её слушавшая, поднялась и рассталась с ней со словами: „Надеюсь, я больше никогда вас не увижу“».
С сыном Феликсом.
Стоит отметить, что многие современники считали Зинаиду Николаевну политически прозорливой, наделенной государственным умом. К ее суждениям прислушивались даже министры. А в 1917 году лейб-медик, дантист Кастрицкий, вернувшись из Тобольска, где царская семья находилась под арестом, прочел Юсуповым последнее государево послание, переданное ему: «Когда увидите княгиню Юсупову, скажите ей, что я понял, сколь правильны были ее предупреждения. Если бы к ним прислушались, многих трагедий бы избежали».
С внучкой Ириной.
Сами Юсуповы покинули Петербург сразу же после начала революционных волнений и поселились в Крыму. А в 1919 году они эмигрировали в Италию. В отличие от многих русских эмигрантов, Юсуповы смогли вывезти за границу ряд ценностей и имели там некоторую недвижимость. Зинаида Николаевна даже продолжила заниматься благотворительностью: при её содействии были созданы бюро поиска работы, бесплатная столовая для эмигрантов, белошвейная мастерская. Журналист П. П. Шостаковский, встречавшийся с Юсуповой в 1920-е годы, писал: «Самая из них умная и толковая оказалась старуха Юсупова. ... Старуха-княгиня не поминала прошлого. ...Короче говоря, не только приняла как неизбежное создавшееся положение, но и старалась облегчить другим выход на новую дорогу, дать возможность заработать себе кусок хлеба».
После смерти мужа Зинаида Николаевна переехала в Париж, к сыну и его жене, где умерла в 1939 году. После её смерти сын Феликс нашёл в бумагах матери стихотворение, написанное незнакомым почерком:
Вы говорите, вам — седьмой десяток лет?
Конечно, с вашей я уверую подачи,
Сударыня, в сие известие, иначе
Подумал бы, что вам и трех десятков нет.
Итак, вам шестьдесят, вы говорите, лет.
На том благодарю. А думай я, что тридцать,
В вас, разумеется, не смог бы не влюбиться!
И, с вами коротко не будучи знаком,
Не насладился бы любовью целиком!
Итак, сударыня, вам нынче шестьдесят,
И в вас влюбленности не прячут стар и млад.
Вам шестьдесят. И что? Для любящего взгляда
Не только шестьдесят — и сотня не преграда.
И к лучшему — когда уже за шестьдесят!
Тусклее лепестки — сильнее аромат.
Когда в цвету душа, над ней не властны зимы.
И прелести ее вовек неотразимы.
Незрелая краса немного и поймет.
А с вами разговор — и острота, и мед.
И только вы одна поймете и простите.
И в вас, как ниточки в одной единой нити,
И ум, и доброта. И я, по правде, рад,
Что вам исполнилось сегодня шестьдесят!
Материал подготовлен редакцией
Русский Дом, A14-A15
