«Муху-Цокотуху» Чуковского стали запрещать почти сразу после публикации. И сейчас могут запретить – но не за то, за что раньше. Мы нашли для этого как минимум два основания: за аморалку и за политику.
Вместе с художником Богорадом продолжаем напоминать народу, какие книги он в школе читал, но забыл, что в них написано. Приступаем к «Мухе-Цокотухе» Чуковского.
Сюжет. Муха по имени Цокотуха шла по полю. Нашла денежку. Автор не уточняет, в какой валюте была денежка, но на нее Муха много чего купила: и самовар, и продуктов. Позвала разных насекомых праздновать свои именины. Неожиданно появился Старичок-Паучок и поволок Муху в уголок. Гости отпор Паучку не дали – попрятались. Но прилетел Комар и голову Пауку отрубил. Цокотуха решила немедленно за Комара выйти замуж. Гости вылезли из укрытий и стали праздновать свадьбу.
Когда советские граждане вчитались в то, что написал Чуковский, они пришли в ужас (первой в ужас пришла Крупская, а за ней и у остальных открылись глаза).
«Муху-Цокотуху» обвиняли в двух вещах – мещанстве и антропоморфизме.
7 марта 1929 года общее собрание родителей Кремлевского детского сада в количестве 49 чел. (22 рабочих, 9 красноармейцев, 18 служащих) приняло резолюцию, призывавшую к борьбе с «чуковщиной» в детской литературе. Родители Кремлевского детсада постановили: не читать детям книг Чуковского и протестовать против издания таких книг государственными издательствами.
Конкретно «Муха-Цокотуха» обвинялась в восхвалении мещанства и кулацкого накопления. И в антропоморфизме (придание человеческих свойств нечеловеческим существам, например насекомым). Понятно, что насекомые не могут готовить обед, стирать, ссориться, совершать тысячу других дел. А Чуковский сознательно вводит советских детей в заблуждение.
В конце 1929 года Чуковский написал покаянное письмо, где обещал вместо мух и крокодилов писать про «Новую Колхозию» (для детей 10–12 лет), но слово свое не сдержал.
Понятно, что нам, погрязшим в мещанстве, не понять, чем плохо покупать самовар и приглашать гостей. То есть эта претензия пока неактуальна. А вот по насекомым у энтомологов к Чуковскому есть вопросы. Скажем, голову Пауку Комар никак не мог отрубить, потому что у паука головы нет, а есть цефалоторакс (головогрудь).
Конечно, на такие мелочи вряд ли кто обратит внимание. А вот на пропаганду сексуального насилия может.
Очевидно, что Старичок-Паучок совершает акт обладания молодой Мухой: «Руки-ноги он Мухе веревками крутит… Муха криком кричит, Надрывается, А злодей молчит, Ухмыляется…»
Но дело даже не в описании акта сексуальной агрессии. А в том, что к агрессору автор относится с симпатией (все остальные насекомые у Чуковского называются просто, и только Старичок-Паучок уменьшительно-ласкательно). Скорее всего, автор и отождествляет себя с насильником.
Что скажет на это министр Мединский? – прямо спросили мы у художника Богорада.
А художник Богорад сказал, что «Муху-Цокотоху», безусловно, запретят, но совсем за другое. Ясно же, что эта сказка про транзит власти. Одного лидера – опытного и симпатичного – меняет другой – молодой и никем не ожидаемый. И никакого коллапса от этого транзита не происходит: народ продолжает спокойно пить-гулять. Вот в чем проблема этой сказки.
510_В_10
Сергей Балуев
